Press about us

Column by Neil MacKinnon, Global Macro Strategist at VTB Capital, for RBC daily online

20 November 2013
Азиафория: возвращение к среднему

Несомненной приметой времени последних 15–20 лет является постепенное смещение «центра тяжести» мировой экономики с Запада на Восток. Доля так называемых «развивающихся рынков» в мировой экономике неуклонно растет (что находит отражение в перераспределении капитальных и инвестиционных потоков), постепенно превращая их из «просто развивающихся» в «быстро развивающиеся развитые» экономики. Конечно, время от времени панегирики их инвестиционной привлекательности начинают выходить за рамки здравого смысла, но факт остается фактом: развитие и модернизация многих из них будет продолжаться, и объем их ВВП на душу населения будет расти. Ни с политической, ни с социальной точек зрения пути назад нет.

Буквально на днях Лант Притчетт и Ларри Саммерс из Гарвардского университета опубликовали работу «Азиофория: возвращение к среднему» (Asiaphoria Meet Regression to the Mean). По мнению авторов, при обсуждении проблем мировой экономики часто как само собой разумеющееся принимается, что мировая экономика будет продолжать расти, и даже если темпы роста снизятся, они все равно будут значительными, особенно в случае таких стран, как Индия и Китай. Притчетт и Саммерс также отмечают, что многие экономические прогнозы часто страдают от двух типичных ошибок (только ли двух?). Первая заключается в чрезмерном увлечении экстраполяцией опыта недавнего прошлого на отдаленное будущее, результатом чего является повышенная чувствительность прогнозов к состоянию «иррационального восторга». Вторая – это избыточная субъективная уверенность, базирующаяся на безусловном принятии тезиса о непрерывности, и потому регулярно не учитывающая возможность «обрывов».

Авторы выделяют три момента. Первый, наиболее важный эмпирически полученный вывод, заключается в крайнем непостоянстве темпов экономического роста. Экстраполяция текущих темпов роста на будущие периоды идет вразрез со всеми эмпирическими данными, свидетельствующими о силе тенденции возврата темпов роста к своим средним значениям. Другими словами, не стоит исходить из того, что измеряемый двузначными числами рост в Китае сохранится и в будущем. Во-вторых, особенно в экономиках, не входящих в ОЭСР, процесс экономического роста не всегда отражает колебания делового цикла вокруг относительно стабильного среднего значения.

Рост носил очень эпизодический характер, и большие изменения в среднесрочных темпах роста – на 4 пп в год – или более частые изменения, а также существенные замедления особенно заметны. Периоды «сверхбыстрого» роста обычно бывают краткосрочными и заканчиваются возвратом к средним мировым темпам роста. И Китай, и Индия в настоящий момент проходят через периоды, которые обычно продолжаются долго и характеризуются быстрым ростом). Притчетт и Саммерс утверждают, что хотя это необязательно говорит о предстоящем резком замедлении в какой-либо из этих экономик, вполне вероятны сценарии (основанные на выявлении «трещин» в экономике), которые могут привести к внезапным и длительным периодам замедления роста. Авторы приходят к заключению, что «впрягать телегу будущей мировой экономики в упряжку азиатских гигантов совсем небезопасно».

Несомненно, история мировой экономики в последние тридцать лет – это история так называемых экономических «чудес», которые начались с экономического расцвета Японии, продолжились «азиатскими тиграми», а затем Китаем.

Экономическая история Японии хорошо известна – экономическая поддержка со стороны США после Второй мировой войны, внедрение агрессивной модели экспортного роста, основанной на занижении курса национальной валюты, от которого больше выиграли японские компании, а не рядовые японские потребители. Многие комментаторы того времени расценили стремительный рост экономики в Японии (8.9% в год), как признак того, что Япония перегонит США по показателю реального дохода на душу населения к 1985, а размер японской экономики превысит размер экономики США к 1998. Звучит знакомо?

В конце 1980-х годов под давлением «большой семерки», добивавшейся, чтобы Япония приняла меры для стимулирования внутреннего спроса и помогла США стабилизировать доллар (тогда были подписаны известные «Соглашение Плаза» и «Луврское соглашение»), Банк Японии смягчил свою монетарную политику. В результате начался экономический бум, за которым последовал обвал и период так называемых потерянных десятилетий, когда состояние японской экономики характеризовалось низкими темпами роста и дефляцией. Восточноазиатские «тигры» – Южная Корея, Тайвань и особенно Сингапур, атакже страны - «драконы» – Малайзия и Таиланд, которые в 1990-х года переживали стремительный экономический подъем, столкнулись с классическим спекулятивным бумом на рынке недвижимости в связи с притоком «горячих» зарубежных капиталов, который очень скоро развернулся в обратную сторону. В результате в этих странах произошел обвал валют, привязанных к доллару, – несмотря на (или вследствие) валютных интервенций, которые не могли продолжаться долго, и/или срочного повышения процентных ставок, неблагоприятно влияющего на рост экономики. Так в 1998 году возник азиатский финансовый кризис.

Профессор Пол Кругман в пророческом исследовании под названием «Миф об азиатском чуде», опубликованном в 1994 году, заметил, что причиной стремительного подъема азиатской экономики послужил не рост эффективности, а необычайно высокие темпы роста таких факторов, как капитал и рабочая сила. К примеру, экономика Сингапура в период с 1966 по 1990 годы росла на 8.5% в год – втрое быстрее, чем экономика США. Доход на душу населения Сингапура увеличивался на 6.6% в год, примерно в два раза за каждые 10 лет. Как отмечает Кругман, это экономическое «чудо» достигалось «потом, а не вдохновением». Тот рост в экономике Сингапура, за счет которого вдвое увеличилась доля работающего населения, в два раза повысились стандарты образования и в три – доля инвестиций в ВВП, носил разовый характер, и повторить его едва ли возможно.

И вот теперь мы наблюдаем подъем азиатских гигантов – Китая и Индии, население которых (свыше миллиарда в каждой из двух стран) вдвое превышает совокупное население остальных восьми стран Восточной Азии. Как и Япония, Китай следует экспортно-ориентированной модели роста экономики, его национальная валюта недооценена (раньше она была привязана к доллару). Ускорение процесса урбанизации привело к тому, что значительная доля трудовых ресурсов, используемых прежде в сельском хозяйстве, переместилась в городской промышленный сектор; Китай таким образом получил заметное преимущество с точки зрения себестоимости производства, обусловившее в свою очередь низкий уровень инфляции в масштабах глобальной экономики. Увеличение профицита внешнеторгового баланса привело к накоплению значительного объема валютных резервов, которые были перенаправлены на долговые рынки США (так называемый глобальный избыток сбережений). С точки зрения паритета покупательской способности крупнейшими экономиками в мире являются экономики США, Китая и Индии, при этом экономика Китая почти втрое крупнее экономики Японии и вчетверо – Германии.

В последнее время темпы экономического роста Китая и Индии снизились. Принимая во внимание, что инвестиции в Китае составляют примерно 50% от ВВП, налицо неправильное и неэффективное размещение капитала. Кроме того, на фоне сильного роста кредитования коэффициент «долг /ВВП» Китая приблизился к опасному порогу в 200% (подробнее смотрите исследование Андерса Аслунда Why Growth in Emerging Economies Is Likely to Fall / «Почему темы роста развивающихся экономик могут снизиться»). Что касается Индии, отсутствие структурных реформ и политическая неопределенность предопределили низкое качество инфраструктурных объектов; в долгосрочной перспективе это приведет к ограничению производственного потенциала страны. У Индии, кроме прочего, неустойчивый баланс бюджета и дефицит счета текущих операций, из-за которого рупия в этом году ослабла до рекордно низкого уровня.

В ответ на опасения относительно так называемой ловушки среднего дохода и проблем, связанных с уменьшением «демографического дивиденда» (уменьшение объема трудовых ресурсов) Китай объявил о масштабных структурных реформах. Поскольку в экономике страны преобладают госкомпании, такие реформы – наряду с повышением эффективности – могут привести и к замедлению роста. Один обозреватель из Великобритании задался вопросом: ограничится ли Китай «процветающим ленинизмом» или предпочтет «сино-тэтчеризм». Притчетт и Саммерс утверждают, что если темпы роста Китая и Индии будут снижаться, а не сохраняться на текущем уровне, то недополученный объем ВВП (по сравнению со сценарием продолжающегося роста) составит 42 трлн долл.; это означает, что в следующие 10–20 лет глобальные темпы роста не превысят 2.5% в год.

VTB Capital

Federation Tower West, 12, Presnenskaya emb., Moscow, 123100